Category:

Эксперимент №11

— Вы называете это жизнью?
Человек в соседней комнате тянется вперед, почти падая на столешницу; его движения резкие, как в старом кино, ещё до Голливуда: резкая смена кадров, неприятная, болезненная, неестественная.
Он меня не видит, зато я вижу его отчетливо, и, в целом, где-то даже сочувствую. Почти. Пока не вспоминаю и кто мы, и почему мы тут стоим, и что будет, если тут не стоять.
Мой коллега Туллий сцепляет руки за спиной, показывая мне, находящемуся за зеркалом допросной, большой палец и «стоп». Окей. Хорошо. Если вмешательство не нужно — значит, так тому и быть.
— Господин Вируяк, пожалуйста, присядьте, — шелестит ровно и плавно коллега.
Человек садится, всё так же рвано и угловато. Говорит он громко: видимо, знает, что не для одного собеседника.
— Я бы не хотел эскалировать конфликт, господин следователь. Вы зачитали мне мои права, давайте я зачитаю вам ваши обязанности. А именно: вы обязаны сообщить моему цеху, где я, в каком я состоянии и как долго вы намерены меня тут держать. Вы обязаны предоставить адвоката по первому моему запросу. И я запрашиваю адвоката. И теперь — теперь, имею вам сказать, дело перейдет на официальный уровень, потому что мой адвокат сцепится... — Вируяк закашлялся, слово стало ему поперек горла, — простите, мой адвокат вступит в сх... эээ... в общем, всем будет плохо. Давайте по-хорошему и сейчас, ладно? Я работаю менеджером по продажам в компании «Сойл Оил», я зарегистрирован, мой чип медкарты находится в айди-карте, а айди-карта у вас есть. Какие вопросы, пастух... в смысле, господин следователь?
Ох, а мой коллега занервничал. Вон как рукой дернул, но с места не сдвинулся, не отстранился: молодец он всё-таки, работает не первый год. Вируяк перешел на жаргон, жаргон это плохо, это значит, рос не в городе, или долго в городе не был. Даже самые низы уже цивилизованнее...
— Господин Вируяк, — начинает Туллий, — подскажите, где вы находились вчера с 19 до 23? И есть ли у вас свидетели, которые могут подтвердить ваше алиби?
Человек за столом щерит зубы, и Туллий отшатывается, задевая стул, возле которого стоит. Ножка скрипит по полу, Вируяк подается вперед, раздувая ноздри; нехорошо...
— Ах вот оно что. Ах, значит, раз денег не взяли, то жажда крови. И меня, значит, как единственного зарегистрированного в районе человека с «альтернативной физиологией» взяли за шерсть, да?! — голос задержанного изменился, став более гортанным и гулким, но стих быстрее, чем перестало выпрыгивать из груди моё сердце. — Я ехал домой. Подземная линия 3Г, зашел на «Джонатана Арчера», вышел на «Сент Винсент». На «Сент Винсент» есть камеры наверху, прямо на перекрестке...

В допросную постучали, прервав рассказ. Мы вышли оба: Туллий от задержанного, я — из комнаты наблюдения.
Констебль Дзержински протянул нам тощую папку с документами.
— В целом, его первичные показания подтверждаются. После того, как задержанный заполнил документы, мы опросили его работодателей и друзей, с которыми он, как говорил, пил в баре возле дома. Бармен узнал его. Шеф сообщил, что Вируяк ушел с рабочего места в 18:45, время залогано на рабочем компьютере. Охранник видел его, выходящим из здания, в 18:52.
Туллий покачал головой и провел ладонью по лицу.
— Н-да. Хорошо, что мы его не в наручники засунули, получилось бы неловко с добропорядочным-то гражданином...
— И более того. — продолжил Дзержински — Криминалисты говорят, что убитого сначала пырнули ножом, а потом покромсали каким-то зубчатым лезвием, может даже руками рвали, чтобы больше было похоже на зверя. Подстава. Я документы заполню и вам поднесу, хорошо?
Мы переглянулись.
— Пойду извинюсь. И провожу. — процедил Туллий, отпустив констебля.
— Да ладно, с каждым может случиться. Если тебе неприятно, давай я пойду. Или страшно. Волкодлак всё-таки, они каааак прыгнут, и всё.
Туллий заржал и кивнул.
— Я вас слышал, — прямо сообщил Вируяк, стоило нам появиться в двери. — Извинения приняты. Вы просто делаете свою работу. Вы предложили мне кофе и не сунули в наручники руки, всё хорошо. Просто выведите меня и отдайте мои вещи, и мы обо всём забудем. 

Мы были уже на пороге, и успели даже сердечно распрощаться с господином Вируяком, едва скрывшемся за дверью, когда увидели бледного Дзержински, гигантскими скачками несущегося к нам через всё отделение. Орать этот идиот начал ещё в десятке метров от нас.
— Капитан! Капитан, я вспомнил! Я служил в Мэйдвилле тогда, «Резня в клубе Стим» три года назад, четвертого не нашли! Это одно лицо! Одно лицо!
Туллия снесло с ног выбитой дверью. Дзержински отшатнулся, заорав. Я успел заметить, как плавятся черты, рвется одежда, почти мгновенно, успел услышать, как начинается ещё человеческой гортанью фраза: «Да кто же тебя за язык...» — и не заканчивается, потому что животное не способно так артикулировать.
Он прыгнул на Дзержински. А я выстрелил.

45 минут


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded