Categories:

Рассказ на конкурс "Радуга": Хреновина

Часть первая, повествующая о том, до чего доводит скука

– ...О, как люблю тебя, прекрасный Вашингтон! О, так Ромео не любил Джульетту! О Боже, как люблю тебя за это! За то, что матерью я здеся был взращён! 

Я постарался сохранить невозмутимое и доброжелательное выражение лица, пока старик Джонсон всё продолжал и продолжал декламировать, патриотически прижимая к сердцу сухую ладонь. На его глазах выступили слёзы, смотрел он куда-то вдаль. Всякий раз, как старик Джонсон приносил свои чёртовы стишки и читал их нам вслух, я думал: на что или на кого он смотрит? И не глядят ли на него оттуда с упрёком за то, что в свои семьдесят лет он так и не научился писать?

– Вот, что, – кашлянув, произнес я и придвинул к себе листок со стихотворением. – Давайте мы ещё посмотрим вашу… неординарную поэзию сегодня вечером, а вы зайдите к нам завтра, хорошо? Где-нибудь часов в одиннадцать утра. 

Проводив слегка упирающегося старика, я повернулся к своему напарнику Дьюи, совладельцу и второму редактору нашей газеты. Лицо у него было осоловевшее от жары и плохих стихов. 

– Ты же не собираешься выпустить это в печать, правда?.. – устало поинтересовался он.

Я вздохнул.

– Дьюи, конечно, мы это выпустим. Мы возьмем с Джонсона тридцать баксов с учетом его пенсионной скидки, и выпустим эту хрень в печать. Мы напечатаем и этот стих, и ещё три, которые нам прислали по почте с вложенными в конверты деньгами. Иначе у нас, Дьюи, не будет чем оплатить аренду. А если мы заупрямимся, то даже Ширли уйдет от нас, и мы потеряем всякое подобие приличия. 

Красивая блондинка Ширли была девушкой Дьюи, нанятой нами “для солидности”. Она совмещала должности офис-менеджера, секретарши, репортера, нашей мамочки, совести и первой линии обороны, отсеивая сумасшедших, идиотов и настолько дрянных поэтов, что даже мы не смогли бы такое опубликовать. Ещё она была единственной нашей подчиненной – недостающей опорой треножника “Новости и курьёзы Биверхиллза”, тираж 1500 экземпляров, свежие номера каждую среду и субботу. 

Конечно, мы мечтали не совсем об этом. Я с детства хотел стать выдающимся литературным критиком, и писал обо всём, что хоть сколько-нибудь меня занимало. Мой школьный друг Дьюи воплощал свою мечту о большой журналистике в одном из университетов Сиэтла, а я пошёл учиться на экономиста. К моменту нашего выпуска последняя местная газета была закрыта уже лет двенадцать, и ниша – как нам тогда казалось – соблазнительно пустовала. Для нас это был шанс стать уважаемыми людьми хотя бы в пределах родного городка и попутно исполнить мечту детства. Мы не учли всего лишь парочку нюансов. Например, что Биверхиллз был такой глушью, что по сравнению с ним даже Олимпия казалась крупным городом. Если здесь и была жизнь, хотя бы приезжая, то делилась она на два типа: немногочисленных любителей дикой природы, предпочитавших прогулки по побережью, и растерянных неучей, не знавших разницы между городом Вашингтон, округ Колумбия, и, собственно, штатом Вашингтон. Отдельные знатоки пытались уличить нас во лжи, утверждая, что мы не можем находиться в США, потому что Ванкувер находится далеко на юге. Приходилось показывать им на карте, что город с таким названием существует не только в Канаде. В общем, не городок, а коллекция нелепостей. И, как во всякой глуши, здесь ничего не происходило – о чем мы и сами могли бы догадаться по тихой смерти газеты-предшественницы, но не хотели.

Теперь мы платили за свои иллюзии. Начав с амбициозных четырёх выпусков в неделю, через год мы сократили их число до двух. Газета, изначально именовавшаяся “Новости Биверхиллза”, стала “Новостями и курьёзами”. Место серьёзной политической аналитики заняли городские легенды, развлекательные теории заговора и репортажи с сельскохозяйственных выставок. В попытке подзаработать мы добавили полосуу с творчеством горожан, и теперь каждый мог с гордостью заявить, что его напечатали в газете – нужно было только прислать в редакцию стих и пятьдесят долларов. Тридцать для пенсионеров, ветеранов и детей до четырнадцати лет. 

– Луи, как думаешь, к нам придёт ещё кто-нибудь сегодня? – внезапно спросил Дьюи.

Стрелка часов медленно ползла к полудню. Я перевёл взгляд на напарника. Вязкая жара и скука заливали меня, превращая в муху в янтаре, и потому ответил я не сразу.

– Почти уверен, что нет. 

– А что там с новостями для выпуска? 

На этот вопрос я вообще не стал отвечать: мы оба знали, что материала даже с длинным стихом старика Джонсона хватит только на две трети номера. Для заполнения оставшихся полос Ширли уже согласилась написать подробную статью о преимуществах и недостатках различных методов подвязки помидор. 

– Есть идея, – ухмыльнувшись, продолжил Дьюи. – Она принесет нам стопроцентную продажу тиража, гарантирую. Ну, или хотя бы место заполним. Тема такая: мы с Ширли в воскресенье гуляли по парку Олимпик, в дождевом лесу, знаешь это место? Так вот, я там случайно обнаружил какую-то хреновину, то ли кусок от ракеты, то ли от самолёта, чёрт его разберёт. Суть в том, что выглядит она очень странно. Я бы даже сказал, инопланетно. Смекаешь?..

– Нет, – ответил я твёрдо. – Нет, нет, и ещё раз нет, мы не будем опять травить наших читателей ерундой про инопланетную угрозу, хватит! У нас уже была статья об этом в мае. В это не поверит никто, Дьюи! Даже трёхлетний ребёнок!

Мой напарник откинулся на колченогом стуле и скрестил руки на груди. Он уже знал, что победил.

– Трёхлетний ребёнок, конечно, не поверит. А скучающий провинциал – вполне. Так как, у тебя машина на ходу?

Душный и мрачный лес запутывался в свисающей с веток мшистой бороде. От земли шел пар, полчища разнообразных насекомых жужжали вокруг, летали мимо и иногда прямиком в меня, заставляя отплёвываться и ежеминутно протирать очки. Паскудник Дьюи переступал через мхи, низкие папоротники и поваленные деревья с элегантностью лондонского денди в ухоженном парке. 

– Ты уверен, что мы здесь хоть что-нибудь найдём?! – не выдержал я минут через двадцать омерзительной прогулки.

– Тебя ведёт чемпион среди юниоров по спортивному ориентированию, друг мой! – оптимистично отозвался Дьюи, даже не обернувшись. – Мы уже близко. Потерпи немного и не ной.

Я терпел и не ныл. “Близко” превратилось в ещё десять минут, скупое “ну, совсем рядышком”, и наконец с торжествующим “вот!” Дьюи остановился. Я оглянулся и чуть не взвыл: мы стояли в паре шагов от симпатичной расчищенной поляны, которую пересекала совершенно замечательная, ровная и чистая дорожка. 

– А нам обязательно было, чёрт возьми, ломиться через чащу?! 

Дьюи отмахнулся от меня и показал на почти скрытую мхом… на скрытое… в общем, на странную штуку, даже материал которой я сходу опознать не мог. Сталь? Алюминий? 

– Эй, ты погоди-ка за лопату браться! Я ещё не сфотографировал. Ты пиши пока: “Корреспонденты нашей газеты обнаружили нечто таинственное…”

– И без тебя знаю, – огрызнулся я, втыкая лопату в землю. 

Дьюи с пять минут любовно покружил вокруг хреновины, поправил мох, отполировал выступающую из земли часть, попросил меня посветить на неё, записал короткое видео о находке, и наконец дал добро на выкапывание. Что я и сделал с огромным удовольствием.

Штука оказалась неожиданно легкой. Она действительно была сделана из какого-то потемневшего и матового от времени металла и на первый взгляд напоминала элемент обшивки какого-то корпуса. Внутреннюю сторону выгнутого листа покрывали неострые шипы и выпуклости, которые должны были входить в пазы на недостающей части хреновины. Оставалось только догадываться, как она тут оказалась.

– Как думаешь, она тут долго лежит? – спросил я.

– А чёрт его знает. Может, месяцев семь, может год, а может, и дольше. Всё равно напишем обтекаемо. Это будет потрясающая статья с кучей намёков, я гарантирую, люди такое обожают. Ты, главное, туману подпусти, предположений побольше, НЛО там вспомни. 

Я повертел хреновину в руках и спросил у неё со вздохом:

– Что, дорогуша, поехали в редакцию? Познакомимся поближе?

Хреновина не ответила, а вот Дьюи пакостно заржал. 

Признаться, всё прошло действительно потрясающе. В среду после обеда Дьюи метеором ворвался в редакцию, пнул стол, расцеловал хохочущую Ширли и объявил, вскочив на столешницу прямо в ботинках:

– Восемь газетных точек требуют от нас довезти побольше экземпляров! На улицах я только и слышу: “Представляете, у нас завелось НЛО”! Друзья мои, это успех! Луи, ты смотрел соцсети? А ютуб проверял? Так проверь, чего сидишь!

Счётчик просмотров коротенького видео Дьюи уже перевалил за привычную для нас отметку. В комментариях разгорелся спор между конспирологами различных сортов: одни утверждали, что наша хреновина – кусок китайского спутника, другие предпочитали инопланетян, но в целом всё разворачивалось вполне стандартно, за исключением уровня активности. 

В этот же день позвонили из нескольких жёлтых газет, издающихся во всех уголках штата Вашингтон: просили разрешения перепечатать наш материал или дать на него ссылку. Дьюи торжествовал. Я мрачнел. Всё не могло идти так хорошо. 

Проблема появилась вечером, буквально постучав в двери нашей редакции. Несколько секунд мы смотрели на парня лет двадцати семи с невыразительным бледным лицом и короткими пегими волосами, а затем он заговорил.

– Добрый вечер. Господа Дьюи Андерсон и Луис Браун?

– Нууууу… – осторожно протянул я.

– Да! Именно мы! И я готов обсудить с вами возможность перепечатать нашу статью, так и быть, за скромную плату! – экзальтированно завопил Дьюи.

Вошедший улыбнулся как-то по-акульи, и у меня по спине прошел холодок. Он поправил светлый пиджак, снял соломенную шляпу, и, ведомый радушным жестом Дьюи, сел на стул для посетителей. 

– Искренне рад знакомству. Разрешите представиться, Джонатан Смит, Общество противодействия заведомо неправдивой информации, отделение Сиэтла.

С лица Дьюи, красивого, как у молодого Гейбла, сползла вся краска. Я порадовался тому, что Смит смотрит на него, а не на меня: страшно подумать, как я сейчас выглядел.

– Мы искренне польщены вниманием такой… полезной организации, – начал я, придя в себя. Смит повернул голову и уставился на меня рыбьими глазами. – Чем обязаны? 

Мы знали об этой конторе. С их появлением даже газеты, продающие исключительно “Шокирующие факты! Жительница Нового Орлеана забеременела от помеси носорога с рептилоидом! Фото ребенка!” начали добавлять мелкие, но различимые примечания в духе: “информация передаётся со слов героини статьи” и “газета не может гарантировать, что фото не обрабатывалось визуальными редакторами”. Сколько у них было денег, никто точно не знал. Известно было только одно: с упорством, достойным лучшего применения, Общество просвещало несознательных граждан, борясь с откровенной ложью в СМИ. Никто не хотел обращать на себя их пристальное внимание. 

– Дело в том, что ваша статья…

Я вскинул руки.

– Там только предположения, о чем я, как автор, в тексте и сообщаю. Никаких утверждений. Возможно, обшивка НЛО, возможно, деталь неизвестного механизма. 

– Да, – хищно протянул Смит, – но в тексте вы ссылаетесь на ваше видео. 

Я посмотрел на Дьюи. Из-за статьи, вёрстки, а потом и просто усталости у меня даже не нашлось времени посмотреть, что же там смонтировал и выложил мой соредактор. Упоминание о видеоматериале я вставлял в свои тексты автоматически, и обычно всё было в порядке. Судя по лицу Дьюи, сегодняшний день обычным не был. Гость медленно, наслаждаясь произведенным эффектом, вытащил из кармана пиджака смартфон и запустил видео.

– ...Ответственно заявляю, что наша редакция никогда раньше не встречала ничего подобного! Мистика? Тайна? Да, да и ещё раз да! Друзья мои, да если эта хреновина не НЛО, то что тогда?! Я буквально согласен съесть свою шляпу, если эта штука не внеземного происхождения! – раздался через динамик бодрый голос моего коллеги. 

Смит остановил запись.

– Вам достаточно, мистер Браун, или хотите послушать дальше?

– Не хочу, – угрюмо отозвался я. – Мистер Смит, может, мы просто удалим видео с канала? Ваше уважаемое Общество останется довольно?

– К моему глубочайшему прискорбию, нет, – без малейшего сожаления на лице произнёс Смит и картинно развел руками. – Ущерб умам ваших читателей уже нанесён. Кроме того, пропажа или замена видео породит новую волну конспирологических слухов, что полностью нивелирует эффект от работы нашего Общества. Я приехал, чтобы изъять у вас эту, как вы её называете, хреновину. Она станет залогом нашего с вами взаимопонимания и нерушимых стандартов журналистики отныне и впредь.

Дьюи побагровел. Я побарабанил пальцами по столу.

– А иначе, мистер Смит?.. 

– А иначе, мистер Браун, наша организация позаботится о том, чтобы ваша газета больше не выходила. Не поймите нас неправильно, мы поддерживаем малый бизнес, СМИ позволяют задавать обществу правильный настроенческий и образовательный импульс… Но когда журналисты не раскаиваются в совершённых ошибках и не понимают важности своей роли...

К сожалению, Смит не шутил. Я помнил несколько вашингтонских газет, более жёлтых и куда крупнее нашей, имевших неосторожность сцепиться с Обществом Противодействия-и-так-далее. Неизвестно, как у этих инквизиторов от журналистики хватило средств и упорства, но они нашли возможность возбудить дела по каждому случаю и не проиграли ни одного процесса. О газетах с тех пор никто не слышал. Так что выбор у нас был невелик: или мы сами публикуем опровержение, или его сделают за нас и написано оно будет совсем другим тоном.

За спиной у рыбоглазого Смита Дьюи странно водил руками и надувал щеки. С третьего раза я понял, что его идиотская пантомима символизировала необходимость открыть окно за моей спиной. 

– Жарковато тут, да? – с фальшивым сочувствием произнес Смит.

С высоты второго этажа брусчатка выглядела почти мягкой. К тому же, я мог бы изловчиться и упасть на какого-нибудь прохожего, которых на центральной площади Биверхиллза по вечерам было в избытке. Подавив в себе порыв к бегству через окно, я обернулся, и тут Дьюи заговорил, постепенно распаляясь:

– Так значит, если вы не верите в сверхъестественное, то его не существует? Вы готовы поклясться, мистер, что инопланетян нет? Что все те несчастные жертвы, которые помнят только смутные образы страшных яйцеголовых существ с лабораторными инструментами, выдумщики?! Или даже лгуны?!

Дьюи вещал хорошо поставленным раскатистым голосом, и под нашим окном начали собираться люди. От такого напора Смит опешил. 

– Мистер Андерсон, как вы понимаете, я не могу этого утверждать, но с точки зрения логики…

– К чёрту вашу логику, вот что я вам скажу! Если вы не верите нам, мы отдадим эту хреновину в лабораторию! И пусть специалисты проанализируют состав металла! Специалисты, а не вы или я!

– О, чудесно, – расплылся в улыбке рыбоглазый. – У нас в Сиэтле…

– Нет уж! Только здесь! – припечатал Дьюи. – Здесь, на земле, где мы её нашли!

Он выбросил руку вперед в страстном жесте. Прямо по линии его ладони, через окно, я видел крышу и печную трубу кондитерской, но указывал Дьюи, конечно, не на неё.

– Или вы хотите сказать, что способны безо всякой жалости отобрать у жителей Биверхиллза их главную за последние месяцы находку? 

Из окна послышался одобрительный гул. Я украдкой выглянул вниз: там с задранными головами стояло по меньшей мере человек двадцать, среди них нескольких я узнал, в том числе помощника мэра. 

– Вы готовы столкнуться с народным недовольством, мистер?! С гневом налогоплательщиков?!

Гул усилился.

– Да вы тут все с ума сошли, – прошипел Смит, вскакивая. – Будь по-вашему, пусть это сделает местная лаборатория. Но мы пойдём туда сейчас, и вы понесёте эту вещь при мне. И когда – когда, а не если! – вскроется ваш обман, я уже не буду с вами церемониться. 

– Если, – горделиво поправил Дьюи, доставая смартфон. – Алло, сельскохозяйственная лаборатория? Это редактор газеты “Новости и курьёзы Биверхиллза”. У нас к вам есть дело чрезвычайной важности и оно не терпит отлагательств. Мы будем через сорок минут.

Уже ближе к ночи, когда хреновина была сдана на экспертизу младшему научному сотруднику лаборатории и по совместительству нашей бывшей однокласснице Нэнси, я припёр Дьюи к стенке: 

– Ты что творишь?! Он же от нас мокрого места не оставит! 

Напарник дернулся, рубашка на нем затрещала. 

– А что я должен был делать?! Стоять и терпеть, пока он нас дерьмом поливал?! Я завтра позвоню Нэнси, попрошу её подзатянуть с результатами, мы что-то придумаем, а там или этому придурку надоест, или мы найдём, как эту штуку забрать и выкинуть, или кто-то выпустит новость похлеще нашей. 

– Подзатянуть, ага. Это нам придется подзатянуть пояса, журналиста ты кусок. 

Всю ночь я провел в редакции в обнимку с рабочим столом. К утру вполне сносно написанное опровержение было готово к вёрстке. 

Часть вторая, повествующая об одном дне

Меня разбудил телефонный звонок.

– Луи, у нас проблема, – замогильным голосом произнес Дьюи.

– Что? Который час? Что происходит?

– Уже полдень, мой дорогой друг. Мы всё проспали. Я попросил одного приятеля из бара напротив сельскохозяйственной лаборатории приглядывать за визитёрами. Он мне только что позвонил, сказал, что этот пучеглазый уже приехал и трётся у входа.

Я вскочил, ударившись коленом о тумбу стола.

– А ты где?!

– Я дома. Я тоже только что проснулся. Едь в лабораторию как можно скорее, отвлеки Смита, а я попробую дозвониться до Нэнси и уговорить её наплести чего-нибудь невнятного. Встретимся там.

Короткие гудки. 

Я пулей вылетел в коридор, и Ширли, очаровательно улыбнувшись, поздоровалась со мной. Впрочем, её лицо тут же приняло участливый и беспокойный вид.

– Я не будила тебя, потому что посетителей не было. Что-то случилось?

Услышав краткий пересказ нашей проблемы, девушка только вздохнула.

– Думаю, вы уже опоздали. Но ты всё равно поезжай, я присмотрю за офисом. 

Благословение маленьких городков – короткие расстояния. Порог нашего офиса я переступил в 12:15, а в 12:27 подходил ко входу в сельскохозяйственную лабораторию. Нэнси, к сожалению, уже разговаривала со Смитом, но торжествующим тот не выглядел. Скорее, наоборот. Так что я спрятался за деревом в надежде услышать хоть обрывок разговора – и оказался вознагражден.

– ...Я могу сказать вам только одно, мистер Смит: пробы показали, что совпадения с известными металлами только следовые. Так что гипотеза о внеземном происхождении образца вполне имеет право на существование. Обнаружено незначительное содержание титана и осмия, но в целом наша лаборатория не может ответить на вопрос, что это за сплав и из каких элементов он состоит. Для людей он нетоксичен. Кажется. 

Звучала Нэнси устало – разговор явно шёл по второму или даже третьему кругу. Но самое главное, Дьюи успел всё-таки дозвониться и объяснить ей ситуацию!

– Вы уверены? При всём уважении, мисс Эванс, ваша лаборатория предназначена всего лишь для анализа продуктов сельского хозяйства…

– Поверьте, мистер Смит, рентгенофлуоресцентному анализу плевать на ваш снобизм. И образец я вам не отдам. Возвращайтесь с мистером Брауном и мистером Андерсоном, если хотите, тогда поговорим. 

Рыбоглазый скупо попрощался, развернулся на каблуках и гордо ушел. Девушка закурила. Я уже в открытую подошёл к ней:

– Спасибо тебе огромное, Нэнси! Мы с Дьюи перед тобой в неоплатном долгу.

– Да, уж, всё бросить и полночи заниматься вашей железякой – удовольствие сомнительное, – проворчала она в ответ.

– Если бы этот козёл Смит узнал правду о происхождении этой хреновины, он закрыл бы нас к чертям собачьим. Хорошо, что Дьюи успел до тебя дозвониться. Так что спасибо за прикрытие.

Нэнси погасила сигарету и подняла на меня колючие, острые даже за стёклами очков глаза.

– Какое прикрытие, придурок? Я сказала чистую правду. Эта штука действительно не с Земли.

– Но ведь должно же быть какое-то логическое объяснение, – в конце концов выдавил из себя Дьюи. 

Мы стояли в кабинете лаборатории, почти сомкнув головы над столом Нэнси, где лежала отмытая дочиста хреновина. 

– Логическое-филологическое, – передразнила девушка. – Как ты себе это представляешь? Кто-то умудрился открыть новый химический элемент и никому об этом не сказал? Да ещё и организовал, мать его, производство на основе этого элемента, и всё в тайне?

Я взял хреновину в руки и осторожно её повертел. Ничего нового не обнаружилось, ни надписей, ни подсказок. Матовый гладкий металл внеземного происхождения. Обалдеть. 

– Композитный материал?

Короткой и ёмкой редупликацией с выразительным дополнением Нэнси отмела эту версию. 

– Хорошо, предположим, что это действительно… Ладно, это действительно инопланетная штука. Нэнси, можно оставить её у вас? Для хранения и… Я не знаю, дальнейших исследований? 

Нэнси кивнула.

– Только на пару дней, не больше. Иначе возникнут вопросы. А что вы планируете делать с ней дальше? Ну, продать? Сдать правительству? 

Мы с Дьюи синхронно пожали плечами. 

– Придурки, – припечатала Нэнси. – Никакой коммерческой жилки.

– Ты знаешь, это начинает складываться в картинку, – задумчиво протянул мой напарник по дороге к автомобилю. – Пока я ехал сюда, мне позвонила Ширли. Говорит, к нам в редакцию заявился какой-то перец, очень вежливый, и готов ждать сколько угодно. И тоже насчет этой штуки. Я вот что думаю: если она инопланетная, да ещё и искусственно созданная, где-то ведь должны быть и инопланетяне. Смекаешь?..

– Я-то смекаю, Дьюи, – вздохнул я. – Что делать будем? Может, просто выбросим её в озеро? 

– Да ты что! – взвился тот. – Это же потенциальная научная революция! Нам же медали выдадут, благодарности от страны, сразу самыми известными журналистами станем! Только представь себе заголовки: “Репортёры из маленького городка на севере США утёрли нос именитым изданиям”. А дальше – всё, что хочешь, хоть “Нью-Йорк Таймс”, хоть “Вашингтон Пост”, хоть кадрить девчонок в Калифорнии! Припрячем пока хреновину, спровадим этого парня со Смитом, а дальше всё пойдет как по маслу. 

Я не стал напоминать, что с хреновиной тоже всё должно было быть “как по маслу”.

Вы видели фильм “Люди в чёрном”? Человек в кабинете нашей редакции, кажется, был одним из их агентов: белоснежная рубашка,чёрный галстук, плотный, несмотря на тридцатиградусную жару чёрный костюм, солнцезащитные очки на носу, аккуратный чемоданчик на коленях. Когда мы вошли, гость сидел на стуле для посетителей и с любопытством дочитывал забытый мною на столе текст опровержения. 

– Добрый день, господа Браун и Андерсон, меня зовут мистер Меристон, Эдди Меристон. 

Посетитель был невысокого роста, с аккуратной стрижкой и округлым лицом, излучающим радушие. От рукопожатия он жестом отказался.

– Извините, кожное раздражение. Ничуть не заразно, но немного болезненно для меня. 

Мы с Дьюи переглянулись.

– Я уже читал статью и, прошу прощения за любопытство, опровержение, которое вы планируете опубликовать. Вы оставили его на столе, и я решил, что информация не секретная. Дело в том, что вы правы и неправы одновременно. И, господа, вы не можете себе представить, какую услугу вы нам оказали и как я бесконечно вам благодарен. Я представляю небольшую частную компанию, занимающуюся созданием и выводом искусственных спутников на орбиту Земли. Мы как Маск, только куда меньше и непубличнее, если вы понимаете, о чем я...

Меристон говорил быстро, чуть проглатывая слова, и я поймал себя на том, что его речь начинает сливаться в сплошной доброжелательный шум, настойчивый и утомительный.

– Примерно год назад один из наших маленьких спутников не смог выйти на орбиту и упал в парке Олимпик. Материал редкий, композитный, кроме того, много сложной аппаратуры, сами понимаете, беспокоились, как о ребёнке. Мы нашли почти все обломки, кроме одного куска корпуса, и очень волновались о нём, а тут такая удача, джентльмены, я не могу даже передать, как я вам благодарен. Разумеется, мы не требуем ничего бесплатно. Всё, что вы нашли, ваше, но может, вы не откажетесь вернуть нам эту деталь за… скажем, десять тысяч долларов?

За стенкой поперхнулась Ширли. Мы молчали, и Эдди кивнул.

– Я понимаю, приезд этого человека из Общества такой стресс… Нет-нет, я просто слышал новости от хозяина гостиницы, дядюшки Джима, как он себя называет, такой разговорчивый пожилой мужчина… Никаких подслушиваний! Но если хотите, я могу поговорить с ним, с этим человеком из Общества, если вы дадите мне его номер телефона. Уверяю вас, он быстро поймёт, что тут ему нечего делать. И двенадцать тысяч долларов. Задаток прямо сейчас, если покажете наш обломок. Он же здесь? В редакции?

Для таких вопросов лицо у Меристона было слишком невыразительным – оно почти не двигалось. 

– Боюсь, что Общество опередило вас, – поспешно развёл руками Дьюи. – Мы вынуждены были отдать Смиту хре… деталь. Извините. А номер свой он нам не оставлял. Наверное, уже уехал в Сиэтл. Вам лучше отправиться за ним, есть хороший четырёхчасовый поезд с пересадкой в Олимпии. 

Эдди Меристон помрачнел. 

– В таком случае извините за беспокойство. Желаю вам всего наилучшего.

– Ох, это мы просим прощения за то, что не смогли вам помочь! – прижав обе руки к сердцу, ответил мой напарник. – Надеюсь, вы найдёте то, что ищете.

Когда Ширли проводила гостя, я плотно закрыл окно и спросил:

– Как думаешь, может, нам стоит предупредить Смита?

– Вот ещё, – отмахнулся Дьюи, – пусть сами бегают друг за другом. Пока Меристон доберется до Сиэтла, пока найдёт Смита, пока выяснит, что мы ему соврали… Считай, что мы его аннигилировали. Когда он вернётся, хреновины тут уже не будет. Теперь можно позаботиться о следующих материалах для нашей газеты и личной славе для нас троих. 

– Ага, и надеяться, что в культуре этих пришельцев нет славного обычая отрывать головы лжецам. 

– Судя по тому, сколько здесь лежала эта хреновина, он прожил у нас год, Луи! – торжественно провозгласил напарник. – За год даже опоссум усвоит основные положения Конституции и уголовного кодекса. 

День тянулся медленно и нервно, прерываемый внезапным стремлением Дьюи забрать и куда-нибудь припрятать хреновину, написать обо всём произошедшем отличную статью, никогда не писать об этом статью и сохранить всё в строжайшей тайне, выбросить хреновину в озеро, продать её на черном рынке, безвозмездно передать её правительству США… В конце концов мы временно договорились оставить всё, как есть, но нервов на это решение потратили больше, чем за оба предыдущих дня вместе взятых. 

Над Биверхиллзом сгустились синие тени и наступил вечер.

– Всё, – объявил Дьюи, – пора по домам. Луи, выметайся из-за стола, прогуляйся по городу, смотри какой вечер.

Мы заперли офис и вместе с Ширли спустились на площадь, на которой медленно загорались фонари. Напротив нас на летней веранде кондитерской жители и гости города наслаждались вечерней прохладой. Я пригляделся. Старик Джонсон сидел с женой и, кажется, читал ей стих. Помощник мэра страстно о чем-то рассказывал двум мужчинам средних лет – только руки махали, будто лопасти ветряной мельницы. А за соседним с ними столиком…

– Говоришь, Смиту больше нечего делать в нашем городке, да? Уехал, говоришь?.. – процедил я. 

Дьюи обернулся и тоже присмотрелся.

– Святые небеса, да он же там с Эдди Меристоном! Добрался всё-таки, хитрая сволочь! Луи… Ты только не нервничай, дружище, я что-нибудь обязательно придумаю! Как считаешь, что Меристон ему наплел? Думаешь, Смит выдал адрес лаборатории? Может, он не запомнил? Может, всё обойдется? Давай под дерево, живо!

Мы быстро спрятались в тени, чтобы любой наблюдатель с той стороны площади мог увидеть только силуэты, да и то довольно смутно. Разговор Меристона со Смитом явно подходил к концу. К нашему огорчению, они, кажется, остались вполне довольны друг другом – по крайней мере, Смит напоследок протянул Меристону руку для рукопожатия, да и ничего, указывающего на раздражение, я не заметил. Собеседники попрощались и двинулись в разные стороны. Дьюи ткнул меня локтем в бок и прошептал:

– Меристон идёт к лаборатории. Его гостиница в другой стороне. Давай за ним!

– А я? – почти обиженно шепнула Ширли.

– А ты домой, будешь нашим координатором и надёжным тылом. 

К счастью, Меристон пошёл пешком. Мы следовали за ним на некотором расстоянии, выбирая малоосвещенные участки дороги, но за всё время мужчина оглянулся только один раз, уже возле запертой лаборатории. Ни одно окно не светилось – равно на руку и нам, и ему. 

– Смотри, – шепнул Дьюи, – у него с собой целый набор отмычек. Вот козёл, а! 

Меристон согнулся над дверным замком, несколько минут повозился, иногда порывисто оглядываясь, и проскользнул внутрь. Мы проследовали за ним, соблюдая дистанцию. 

По сравнению с новоявленным грабителем у нас было преимущество: мы точно знали, что хреновина лежит в кабинете Нэнси и её коллег, а сам кабинет находится в левом крыле первого этажа. Кроме того, мы были тут сегодня. Меристону же предстояло бродить по незнакомому зданию, и единственным его помощником наверняка был только потайной фонарик. 

К нашему удивлению, Эдди поступил иначе. Он вытащил из кармана какой-то прибор и медленно обвел им пространство справа налево, пока штука не издала короткий писк. Абсолютно безошибочно Меристон двинулся в сторону кабинета и свернул за угол коридора. 

– Входим, скручиваем его и выпытываем, что тут происходит, – шёпотом скомандовал мне Дьюи. 

– Напомни мне в следующем квартале выделить бюджет на покупку хотя бы одного электрошокера, – ответил ему я. – Никогда не подумал бы, что журналистика настолько опасное дело.

Дверь в кабинет, где лежала хреновина, оказалась закрыта, хоть и не заперта. Напарник положил пальцы на дверную ручку.

– На счет три заходим. Резко. Не дай ему прийти в себя. Один, два…

– Руки вверх, не двигайся, мы вооружены! – проорал я, запрыгивая внутрь.

Меристон, стоявший к нам спиной, выпрямился, поднял руки и принялся очень медленно разворачиваться.

– Я всё могу объяснить, – странным, слегка металлическим голосом прошелестел он.

– Вы ничего не будете объяснять нам, мистер Меристон. Не двигаться! Не оборачиваться! – отозвался Дьюи, хватая с ближайшего стола увесистую энциклопедию.

– Мне правда, правда очень жаль. Вам стоило взять деньги. Я просто хочу домой.

Человек в костюме резко развернулся, в его руке мелькнуло что-то, похожее на крошечный пистолет. Дьюи отпрыгнул влево, я – вправо, напоровшись на письменный стол и сбросив оттуда почти все документы. Меристон повернулся в сторону Дьюи, а я схватил со стола старый увесистый стационарный телефон и с воплем метнул его в противника. 

Меристон отреагировал мгновенно. Он был медленнее летящего телефона, но всё-таки успел подставить вместо спины бок. Что-то оглушительно затрещало. Запахло гарью. 

Под нашими взглядами, полными изумления и страха, мистер Эдди Меристон пошел рябью, как плохая телевизионная картинка. Изображение мигнуло ещё несколько раз и исчезло. Серое яйцеголовое существо с длинным, непропорционально тонким телом уставилось на нас огромными, полностью чёрными глазами. Одето оно было в темный комбинезон, на боку которого, там, куда я попал телефоном, шипело что-то вроде сломанного радиоприёмника. 

Существо издало несколько визгливо-щёлкающих звуков и умолкло, а затем молниеносно обернулось к застывшему в ступоре Дьюи и выстрелило. Мой друг повалился на пол. Я в ярости бросился вперёд, пытаясь вцепиться в тонкую шейку убийцы, тот выкрикнул что-то на том же неестественном языке, отступил, протягивая вперед длинную пятипалую ладонь в жесте, который на Земле значил “стоп”. Прыгнув, я вцепился в его руку и дёрнул существо на себя. Вторую руку оно отвело назад, не давая себя обезоружить, и я попытался сорвать с его пояса генератор голограммы, или что там это было, чтобы его острым углом проломить существу череп. Пришелец ударил меня по ладони, я зашипел от боли, когда обломки прибора вонзились мне в кожу, и уже было дёрнулся назад, как почувствовал ствол, направленный мне в печень. И тут темнота упала на меня, а пол поднялся к моей голове. 

Очень тошнило. Глаза не открывались, голова гудела и кружилась даже несмотря на то, что я лежал. Почему-то очень воняло дешёвым виски. Я пошевелился и боль тараном ударила мне в голову, вызывая ещё больший приступ тошноты.

– Луи, ты как? – Ширли. Голос встревоженный, но не печальный.

Я разлепил глаза. Мы были в гостиной их с Дьюи дома. Пуговица дивана впивалась мне в щёку. 

– Я, кажется, в порядке… Дьюи… остался… Как я оказался тут?

– Дьюи тоже дома, спит. Он сильно ударился головой, но с ним всё будет в порядке. 

Ширли присела рядом, а я, вспомнивший драку в лаборатории, панически захрипел, ощупывая бока. Перевязки на мне не было. Раны тоже. 

– А как… Дьюи… Я видел, что в него стреляли… 

Девушка покачала головой. 

– Он только ударился, это всё, больше ничего страшного. Вас нашли часов пять назад в старом парке на западной окраине города. Вы оба были в отключке, в окружении пустых бутылок и от вас за милю несло виски. Хотели госпитализировать, но я настояла на том, чтобы забрать вас обоих к себе, когда врач сказал, что всё в порядке. Объяснила, что вы обрадовались письму про отказ от претензий, решили отметить и слегка переборщили.

– Какому письму?.. 

– Смит прислал письмо на почту редакции. Если коротко, то на первый раз нас прощают, но будут следить. Нам крупно повезло. И… – тут Ширли замялась, и мне пришлось очень пристально на неё посмотреть, чтобы она продолжила. – Есть ещё одна новость. Сегодня ночью лабораторию ограбили. Вынесли много ценного оборудования из подвала. Но кабинет пострадал только один. Догадываешься, какой?

Я вздохнул. Нэнси, наверное, в ярости. 

– Хреновина?..

– Пропала, да.

Хотя, может, это и к лучшему. Я вспомнил серое существо, вытягивающее руку в останавливающем, почти умоляющем жесте, и свою слепую ярость и ненависть к нему. Тогда мне было страшно и я хотел убивать, а он просто хотел домой. 

Лети, Эдди Меристон. Подождём другого первого контакта. Когда-нибудь.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded